Отзывы

«На бледно-розовой с сиреневым отливом стене из армянского туфа – бронзовый рельеф. Струятся складки легких одежд, стремительны летящие движения фигур. В них застывшая музыка танца, в них – неслышно звучащие мелодии. Вечная молодость искусства берет тебя в плен, и ты идёшь очарованный. …Этот рельеф первым встречает вас, он сам по себе – уже зрелище»
Н.Шелихова, театровед. 1974 г.

«Мотив веселого народного праздника, театрального действа становится основой композиционного и пластического решения рельефных вставок («Три музыканта», «Лицедеи», «Танец», «Сорочинская ярмарка»), выполненных В.Даниловым для оформления театрального буфета. Выступая в качестве декоратора-аранжировщика заданного архитектурного пространства, художник с большим тактом вводит свои произведения, не нарушая цельности его восприятия. И в то же время ритмическое многообразие композиционных решений, подвижная пластика скульптурной формы рельефов, обогащая эмоциональную атмосферу архитектурной среды, делают её более нарядной и праздничной»
Л.Тверская, искусствовед. 1980 г.
«От крепостной стены древнерусского города уходит на битву храброе воинство. …С надеждой и любовью глядят им вослед женщины … И вот уже лирники и кобзари слагают былины о ратных подвигах защитников Руси – так жизнь даёт толчок рождению произведения искусства во все времена. А здесь, в этой многослойной, многосюжетной композиции художник как бы спрессовал время, оно потекло стремительнее. И мы как будто слышим голоса Глинки, Мусоргского, Бородина, Даргомыжского …
Н.Шелихова, театровед. 1985 г.
 
“Тема художественного решения бара – человек и природа. Керамический рельеф покрывает стены зала сплошным ковром. Золотистый цвет керамики, тонкая хрупкая лепка формы создает образ осени, изменчивую, подвижную картину природы. … Свет ламп как бы выхватывает из полумрака отдельные фрагменты: тонкое лицо девушки, хрупкие ветви деревьев, сочные плоды осеннего сада. Под влиянием света формы то теряют четкость очертаний, то сгущаются, то уплотняются. Произведение проникнуто внутренним драматизмом, который раскрывается исподволь, постепенно. За внешним прихотливым изящным рисунком, орнаментальной трактовкой поверхности скрывается глубокий мир человеческих переживаний. Интерес к человеку, его внутреннему миру находит выражение в особом внимании к деталям: в стремлении сделать их завершенными, проработанными, с явным расчетом на долгое и спокойное рассматривание. Особенности пластического построения рельефа приобретают и свою метафорическую и «материальную» завершенность: как созревшие и упавшие с дерева плоды воспринимаются декоративные керамические сосуды и скульптурные  формы, установленные на полу, рядом с рельефом. Язык произведения богат поэтическими ассоциациями.»
Г.Я.Скляренко. кандидат искусствоведения. 1990 г.
«Особливістю творчості В.Данилова як монументаліста є своєрідна музична пластичність, що пронизує його роботи. Так, його рел’єфи у дніпропетровських театрах опери та балету (1974р.) та музично-драматичному ім.Т.Г.Шевченка (1982р.) вразили знавців своєю мелодійною ритмичністю, кришталевою чистотою, тонким смаком і переконливим втіленням в образи його художніх рішень.
У своїй станковій графіці В.Данилов подає цілу галерею портретів–типів, портретів-образів людей, опалених життям, котрі пізнали невичерпність ії глибин і таємниць. В центрі його уваги – теми глобальні, вічні, загальнолюдські…Натюрморти на емалі останніх років демонструють його постійні пошуки краси у житті та сенсу життя, що має втілення в ліричних образах.Вершиною творчості Данилова стали розписи в органному залі (1987 р.) та музичному училищі (1991 р.) м.Дніпропетровська. До й раніше притаманної його живопису музичності тут додано розмах та всепереможну силу храмового богослужіння, що вказує новий напрямок духовного розвитку митця і його величезні можливості в цьому напрямку.
Краса та роздум – ось коротка характеристика творчого доробку митця В’ячеслава Данилова.»
В.Куземко, Р.Смирнов,  журналісти. 1993 р.
«Как сказала начальник областного управления культуры В.В.Тальян, у нас, куда не зайдёшь – везде работы Данилова: фрески органного зала, рельефы в оперном и театре им.Шевченко, в диораме, росписи музыкального училища, оформление Дворца для детей и юношества, бара «Нектар» на ул.К.Либкнехта и т.д. Открытие каждого из этих храмов (а именно такую красоту давало им оформление художника) становилось событием в городе, туда ходили, как в музей, – посмотреть.
…И теперь он доказал, что ему подвластны не только все техники, но и все виды искусства: он мастер печатной гравюры, станковой графики, живописи, скульптуры. На выставке мы увидели его керамику, эмаль. Поистине впечатляющая одарённость!»
Т.Абрамова, журналист. 1994 г.
«Данилов – художник многогранный. Всмотритесь в его крымские пейзажи – они покоряют свободным, экспрессивным цветом, сочным, порой пронзительно ярким колоритом. Ряд женских портретов утверждает в его творчестве тему нравственного достоинства женщины, её внутренней красоты и благородства, поисков гармонии, протеста против насилия над волей и сердцем. Например, в картинах «Мадонна», «Бабье лето», серии «Обнаженная». Сложную эволюцию и становление нелегких человеческих характеров, поворотов судьбы показывает он в полотнах «Репрессированный», «Крик», «Старый солдат», «Подранок».
Удачи В.Данилова, как мне кажется, должны усматривать в тех произведениях, в которых он на основе своего личного опыта показал глубину и неповторимость духовного мира человека. Это серия «Мир для двоих», цикл «Берегини», миниатюры из эмали «Украинские мотивы».
А.Тулянцев, кандидат искусствоведения.1994 г.
«Тональность выставки и, в некотором смысле, направленность – не стилистическую, а чувственную, -задала большая, вполне  рокайль-картина В.Данилова «Афродита», в которой все соответствует эстетике золотого времени Людовиков – томная, осененная фейерверком роз Богиня с последней волной морского прибоя царственно ступает на нашу грешную землю.»
В.Старченко. искусствовед, поэт.1997 г.
«Удивительно яркие чувства пронизывают цикл «Похищение амазонок», где события развиваются в пространстве и времени: погоню кентавров за амазонками на первом плане сменяют сцены любовных утех на втором и далее обнажённо-суровый пейзаж с луной, солнцем и звёздами, придающий картинам их истинно космический масштаб.
Жизнь торжествует, и кентавры олицетворяют страсть и волю. Амазонки и кентавры – гармония природы, выраженная с максимальной силой. Поэтому Земля благосклонна к цивилизации, которая сливается с природой. Художник открывает полог времен и заставляет нас задуматься. Образ кентавра является точкой соприкосновения, которая делает историю непрерывной.
Эпический сказ «Лунная ночь» – это степь и море, слившиеся, благодаря таланту художника, в одни объятия. Оживотворяют их кентавры, стоящие на границе двух стихий. Это настоящий дозор вечности. Лирические темы художник подает мягко, легко, как музыку. Вот, очарованный своей игрой на кифаре кентавр наполняет музыкой степь, а здесь его любовью очарована амазонка, лежащая на коленях. Автор часто обращается к теме семейного счастья, а любимый ракурс: кентавр с ребенком на руках и женой на спине или мирно спящая жена и охраняющий её покой супруг. Серия «Кентавры и амазонки» – проникновение в глубинные слои, позволяющее прикоснуться к вечным ценностям. Автор намеренно уводит нас от конкретных дат и открывает бесконечную перспективу для чувств и мыслей.»
В.Бокун, искусствовед. 2002 г.
«Густий маслиновий морок ліг на таврійські степи. Здалеку стрімкою лавиною насувався неясний гуркіт, що при  наближенні перетворювався у гучний тупіт копит, важке сопіння і храп. Це зграя диких кентаврів мчала до сизих скель. Та рапотом зупинившись, вони розділилися на пари й грайливо віддалися напівтваринним любовним утіхам.  У світлі місяця виблискували могутні конячі тіла й ноги. Вражали людською пластикою мускулясті руки й шиї, виразні чоловічі обличчя з козацькими вусами й чубами. нестримні у виразі бажання, повернутідо покірно-спокусливих білявих подруг. І стримано-роздумливі в турботливому догляді за родиною – довірливо похиленими у сні жінкою з дитиною. Або суворі, мужні, рішучі в ритуальному прощанні з буйним другом.
Лише збагнувши таємниці символичної мови живопису заслуженого художника України В.Данилова, можна впорядкувати враження від його серії офортів «Кентавромахія», розкрити прихований істиний смисл графічних образів – кентаврів з українськими очима…Багатозначність образної гри дещо віддає фрейдизмом та «далізмом», адже невимовлюваність підсвідомих потягів так вишукано метафорично втілюється в оманливу напруженість сюрреалістичних сновидінь. А чи не найголовнішим засобом досягнення експресивної тональності у згаданому циклі робіт В.Данилова, створеному між 1997-200 роками, є колорит. Він – ключ до осягнення смислу-настрою кожної композиції. Бо саме в ексклюзивному авторському колориті, досягнутому завдяки застосуванню у згаданному циклі темпери, густому перламутру, оливкового із свінцевим, приховано і присмеркову просторову глибину, і часову віддаленість сюжетних подій. Створюючи містьичну атмосферу, холодне сизе марево ірреальності випромінює водночас надзвичайно напружену енергетику. Так, колорит – засіб надання підтексту й індивідуалізації творчої манери, можна сказати, неповторний тембр живописної палітри В.Данилова, яка дає можливість монументально осмислити в графічних аркушах минуле та сьогодення.
Принцип колорістичних варіацій несподівано змінює настроєву і почуттєву гамму в іншому презентованному камерному циклі, присвяченному Жінці. Сміливі імпресионистичні мікси жовтого з пісочним, зеленим і рожевим у пастельних нарисах «Купальниці», «Народженна з піни», «Відпочинок», «Оголена в інтер’єрі», «Лазня.Бабуся й онука», «Оголена в кріслі» вимпромінюють теплу загадковість вечірнього інтиму, надаючи звабливого шарму оголеним контурам жіночих тіл. Здається, що час зупинився, обеззброєний тією природною простотою й безпосередністю, яка втілена у жіночості. Втім приглушеність тонів не заперечує дієвості неприхованої еротики, вираженої позами моделей. На образно-асоціативному рівні вони активно резонують з відомиим в цьому жанрі образами Тіціана й Рубенса, Веласкеса та Гойі, Курбе, Мане, Ренуара й Моджільяні. Подібно до великих майстрів живопису, художник обирає ідеал краси, далекий від норм класичної витонченості. Але в його невимушених ліричних «ню» відроджується те сучасне прагнення повнокровності, реальної тілесності та, водночас, чистоти, що може протистояти натиску грубої, звульгаризованої сексуальної відвертості, розтиражованої на шпальтах модних журналів рекламного бізнесу.»
Н.Тарасова, кандидат философських наук.2008 р.

Поделиться в соц. сетях

Опубликовать в Google Buzz
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники